О вероятных сценариях дальнейшего развития событий в Ливии

В интервью Радио Свобода, о вероятных сценариях дальнейшего развития событий в Ливии, рассуждает политолог-востоковед Кирилл Семенов:

Насколько серьезно угрожают ливийским планам России последние решения и заявления Реджепа Эрдогана?

В Ливии: «ЧВК Вагнера» против «Гвардии султана»

– Если турецкая помощь Фаизу Сараджу в Триполи будет достаточно эффективной и ее размеры окажутся существенными, то это серьезным образом изменит баланс сил, который Россия пытается удержать, что в итоге приведет к поражению Хафтара. То есть поражение в данном случае будет означать провал еще одного этапа попыток Хафтара войти в Триполи, особенно если он потеряет какой-нибудь крупный населенный пункт, который сейчас используется в качестве тыловой базы. Хафтар уже вынужден сдать противнику город Гарьян. А если он потеряет город Тархуна, то станет политическим банкротом. Поэтому, для России масштабное увеличение турецкой помощи Триполи весьма невыгодно. По мнению Москвы, это приведет к нарушению нужного ей равновесия, сложившегося в Ливии сегодня между соперниками.

– Как с военной точки зрения может действовать в Ливии Анкара? Напрямую отправит туда воинские части, или, по примеру России, воспользуется услугами полуофициальных наемников?

Наверное будет и то и другое. Турецкие военные, скорее всего, уже сейчас находятся в Ливии. Там действуют турецкие беспилотные летательные аппараты Bayraktar, и вряд ли ими управляют ливийцы: скорее всего, операторами являются кадровые турецкие военнослужащие. Также в Ливии могут быть развернуты собственные турецкие ЧВК, такие как SADAT. А также может появиться дополнительный контингент «военных советников», согласно договору о безопасности между Анкарой и Триполи.

– Столкновение России и Турции в Ливии – это борьба за нефть или за геополитический престиж и влияние? Или и то и другое?

– В большей степени речь идет именно о надеждах на рост геополитического влияния. Но, кроме России и Турции, нужно учитывать интересы всех иных игроков, так как у России есть определенные обязательства по Ливии с Объединенными Арабскими Эмиратами, а у Турции – с Катаром, своим ближайшим союзником. Это узел ближневосточных противоречий, в который «ливийская тема» также входит.

Что касается нефти, она также для всех важна. Кстати, российские компании уже работают в Ливии, вне зависимости от обстановки. К примеру, «Татнефть» возобновила там разведку. Вторая российская компания, которая базируется в Германии, фактически является дочерним подразделением «Газпрома», Wintershall.

Кремлю важно даже не то, чтобы Халифа Хафтар овладел Триполи, но чтобы его сторонники среди действующих игроков, в ливийских делах имели решающее слово. Ведь Россия в Хафтара достаточно много вложила сил и средств, поддерживая его с 2014 года. Просто-напросто Путин не хочет потерять все свои инвестиции в Хафтара, которых он может лишиться в случае неудачи. Но это, кстати, совсем не означает, что Москва не работает с Триполи. У России есть интересы в развитии отношений с Фаизом Сараджем, в том числе в сфере нефтяных контрактов, которые подписываются россиянами с ливийской NOC (это нефтедобывающая корпорация из Триполи).

– А почему весь мир говорит в последние дни о соглашениях, подписанных Триполи с Анкарой? В чем их суть и почему они вызывают раздражение у многих стран, от Греции до Египта?

– Эти два меморандума – один о разграничении морских границ, второй о безопасности – вызвали нынешнюю волну напряжения и в целом новое обострение обстановки. Греция этими соглашениями не довольна, поскольку кусок ее экономической зоны, шельф у острова Крит, оказывается разделенным между Анкарой и Триполи. Турция, получается, отныне сможет вести там разработку нефтяных и газовых месторождений. Афины поддержали другие страны, в том числе Египет, которых так или иначе косвенно касаются эти проблемы. «Турецкая часть» Средиземного моря теперь как бы очень велика, фактически ее границы заканчиваются в районе греческого Крита (если у Анкары все получится), а дальше на юго-западе сразу начинается «ливийская часть».

Глава ПНС Фаиз Сарадж в Анкаре в гостях у президента Турции Реджепа Эрдогана. 15 декабря 2019 года

– Почему Реджеп Эрдоган  сделал ставку  на ПНС и правительство Сараджа, а Путин – больше все-таки на Хафтара? По практическим или политико-идеологическим соображениям?

– Скорее всего, и то и другое, потому что Турция и Катар с самого начала поддерживали силы, которые находятся в Триполи и в Мисрате – тех, кого часто связывают с движением «Братья-мусульмане» и кто стал союзниками Фаиза Сараджа. Сам Сарадж не является сторонником ни идей, ни идеологии «мусульманского братства», но среди тех, кто его поддерживает, как раз таки много абсолютных «братьев-мусульман».  И это близкие союзники  нового турецко-катарского альянса.

Халифой Хафтаром, Турция естественныим образом не может быть довольна, тпоскольку он сразу выступил  против сил, фактически тогда находившихся у власти в Ливии. Еще во времена существования Всеобщего народного конгресса Ливии он поднял своих сторонников на мятеж – во многом инспирированный Египтом, Объединенными Арабскими Эмиратами и Саудовской Аравией, чьи правители ненавидят «братьев-мусульман», на тот момент уже ставшими стратегическими оппонентами Турции и Катара в рамках  противостояния за влияние в исламском мире. Идеология здесь, конечно, имеет большое значение.

Что касается Москвы, то ее поддержка Халифы Хафтара также имеет идеологическую составляющую. Ведь многие российские инициативы на Ближнем Востоке имеют однозначный маркер –   борьба с любыми проявлениями   исламизма. И все силы, которые борются против исламистов, считаются близкими Москве. Соответственно, таким лидером  является Хафтар. Хотя светским деятелем его назвать никак нельзя, так как на его стороне также воюет много  весьма радикальных исламистов: например, «Салафитские бригады», их примерно одна треть от общей численности сил Хафтара. Непосредственно сегодня на фронте под Триполи вообще половина его подразделений состоит из салафитов.

Хафтар пытается себя правильно позиционировать. Когда он  ведет диалог с Москвой, то все время указывает на некую свою преемственность режиму Муаммара Каддафи. А для Кремля это больная историческая тема. Хотя это, конечно же, абсолютная ложь, потому что Халифа Хафтар всегда был  врагом Каддафи: с того момента, когда он сдался армии Чада в 80-е годы прошлого века, во время уже полузабытой войны. Потом он жил в США, пытался работать в рядах ливийской оппозиции, которая действовала извне против Каддафи. И наконец, когда началась революция 2011 года, он одним из первых прибыл к Тобруку и попытался стать командующим оппозиционной армии. Но получил тогда только какую-то незначительную должность, остался ею очень недоволен и куда-то на время исчез.

– Весь год мы наблюдали за попытками Халифы Хафтара захватить Триполи и стать единовластным диктатором в стране. Эти попытки провалились. В Ливии военно-политическая ситуация окончательно стала сегодня патовой?

– Да, патовой – если, конечно, не произойдут какие-то серьезные военные вливания денег, солдат и оружия в ту или иную сторону.

Турция очень обеспокоена возможностью масштабной российской поддержки Хафтара, и как раз ответом Анкары на это стали ее последние действия по поддержке Правительства национального согласия. С другой стороны,  Россия, и союзники Хафтара, ОАЭ и Египет, также очень нервничают из-за поддержки Триполи Анкарой, что может вывести конфликт из этой патовой ситуации и убрать фигуру Хафтара с ливийской шахматной доски. Без какой-либо серьезной поддержки извне  ситуация в Ливии так и останется патовой. Турция очень обеспокоена возможностью масштабной российской поддержки Хафтара. Именно поэтому  возможны какие-то новые договоренности между Россией и Турцией, о которых мы явно скоро узнаем.

– 17 декабря появилось довольно невнятное заявление пресс-секретаря российского президента Дмитрия Пескова о том, что Кремль «приветствует попытки всех стран добиться мира в Ливии». Речь явно идет о турецких инициативах. В январе Путин и Эрдоган должны вновь встречаться. Сумеют ли они согласовать свои планы или опять начнется торг, как  в случае с Сирией?

– Безусловно. Именно на это, скорее всего, рассчитывал Реджеп Эрдоган, делая все свои последние заявления. Как видим по итогам последних лет в Сирии,  Москве и Анкаре все-таки удается разрешить свои проблемы достаточно умело и быстро. Это подтверждают и в турецком экспертном сообществе:  конфликта России и Турции в Ливии, они считают, нет, потому что Москва и Анкара уже давно умеют друг с другом находить общий язык. Скорее всего, договоренности,  которые мы наблюдали по Сирии, будут достигнуты и по Ливии. Не исключено, что именно «ливийское досье» станет главным и вместе с сирийскими вопросами будет как-то разыгрываться в одной общей большой игре Путина и Эрдогана. Например, на определенные уступки в Сирии можно будет отвечать некоторыми уступками в Ливии, причем с обеих сторон.